Накануне выборов президент (он же - кандидат в президенты) дал обществу целый пакет обещаний, в том числе - политических. В частности, это касалось увеличения полномочий и расширения численного состава парламента. Однако в недавнем интервью спикера мажилиса Мухамеджанова прозвучало: он не видит оснований для какой-либо реформы парламента. Не означает ли это косвенно, что обещания президента уже дезавуируются?

- В свое время такой же игрой, например, было введение механизма выборности акимов на низовом уровне, когда весь избирательный процесс был отдан на откуп маслихатам, тесно связанным с местной исполнительной властью. Как всегда, имитация заменила реальный процесс. Простое увеличение количества депутатов и возможность формировать правительство еще не говорят о том, что в стране будет создана реальная система сдержек и противовесов, развитая, конкурентная, а не бутафорская партийная система. Даже если власть все-таки решит увеличить количественный состав депутатского корпуса за счет введения дополнительных партийных мест, большинство будет у пропрезидентских партий, входящих в “Народную коалицию”.

- На прошлой неделе оставлено у власти с небольшими изменениями старое правительство Ахметова. Однако, по мнению многих, оно не отличилось ничем, кроме бесчисленных концепций, программ, стратегий и прочих “протоколов намерений”. Каковы могут быть последствия подобного курса “квазиреформ”?

- Со времен правительства Токаева стало ясно, что дальнейшие перспективы долгосрочного экономического развития страны зависят от не менее активных и глубоких политических реформ. Действительно, как можно рассчитывать на вхождение в число 50 развитых государств мира, когда экономика страны полурыночная? Когда граница между крупным бизнесом и властью такая прозрачная, что не знаешь, где заканчиваются государственные и появляются узкогрупповые интересы. Неразвитость фондового рынка в Казахстане в первую очередь связана с нежеланием крупных экономических игроков играть в открытую, делая свой высокоприбыльный бизнес прозрачным и подотчетным. Непонятны перспективы вроде бы успешной банковской системы страны, где одним из факторов риска некоторые международные рейтинговые агентства называют высокую концентрацию банковских капиталов в руках узкого круга физических и юридических лиц, которые к тому же связаны с отдельными представителями власти. Перефразируя классика, экономика Казахстана - это концентрированное выражение узких интересов элитных группировок. Ситуацию может исправить только политическая реформа, которая должна привести к изменению взаимоотношений между властью и бизнесом, между элитой и оппозицией. Невозможно создание полноценного рыночного механизма и поддержание долговременного экономического роста в условиях закрытой политической системы. Любая конкурентоспособная экономика должна быть прозрачной, в том числе и для общества. Вряд ли на это готово правительство Ахметова. Сейчас перед ним другие цели - попытаться скрестить политическую муху и экономического слона. В любом случае получится уродец.

В результате в Казахстане будет окончательно построен бюрократический капитализм, при котором государственная власть автоматически конвертируется в собственность. Экономика станет служанкой политической конъюнктуры, когда все социально-экономические инициативы привязываются к парламентским и президентским выборам.

- В последнее время в Казахстане только ленивый не рассуждает о преемственности власти. Более того, лидер партии “Асар” Дарига Назарбаева дала понять: этот вариант возможен гораздо раньше 2012 года. Насколько реален такой сценарий и чем он нам грозит?

- Тот факт, что бывший советник президента не исключал участие главы государства в следующих выборах, а лидер партии “Асар” Дарига Назарбаева ожидает, что реализация проекта “преемник” произойдет раньше, говорит о том, что внутри президентского окружения и среди многочисленных элитных групп также нет четкого ответа на этот вопрос. Поиск преемника из окружения президента, а не из членов его семьи, позволит сохранить политическую стабильность в стране. Иначе начнется жестокая борьба за власть между всеми влиятельными группировками, так как только это будет единственной гарантией сохранения многомиллионной собственности.

- В прошлом году президент публично бросил перчатку неким “десяти мегахолдингам”, призвав изъять у них так называемые “непрофильные активы”...

- Это заявление можно рассматривать как предупреждение всем тем, кто начинает переходить границы дозволенного и нарушать те правила игры, которые были установлены главой государства.

Естественно, возникает вопрос: кого в первую очередь имел в виду президент, говоря о казахстанских финансово-промышленных группах (ФПГ)? Чтобы ответить на него, необходимо в первую очередь иметь в виду, что основные ФПГ, действующие в увязке с правящей элитой Казахстана, входят либо в “ближнее окружение” президента, либо в его “дальнее окружение”.

- Один бывший советник президента полагает, что победа Нурсултана Назарбаева на выборах означает одно: действующий президент устраивает эти “10 мегахолдингов”. Насколько прочен и долговечен такой консенсус?

- Вспомните небезызвестное заявление, с которым к стране обратились представители крупнейших банков во время IV Конгресса финансистов Казахстана. Ключевым пунктом этого заявления был тезис о том, что банки страны считают недопустимым свое участие в деятельности и финансировании политических партий.

Единственной гарантией соблюдения озвученных банкирами принципов может быть только страх бизнес-элиты перед возможными санкциями со стороны власти и нежелание превращаться в казахстанских ходорковских, березовских и гусинских. Хотя даже это не гарантирует от участия крупного бизнеса в политических играх, особенно в период смены власти. Сейчас же элиту пока устраивает Назарбаев как гарант сохранения баланса сил внутри политической системы страны. Но, судя по всему, глава государства хорошо осознает ту опасность, которую могут представлять для него растущие амбиции мегахолдингов.

На этом фоне интересно решение президента о создании холдинговой компании по управлению государственными активами. Скорее всего, власть стала опасаться чрезмерного усиления финансового влияния крупных национальных компаний. Это рано или поздно могло бы превратить их в политических игроков, что чревато серьезными проблемами для власти.

- Насколько вы разделяете тезис, что при сильной президентской власти сильной оппозиции не может быть в принципе?

- Этот тезис полностью опровергается политической практикой многих стран мира. Сильная президентская власть в США или во Франции не означает автоматическую несменяемость ее носителя и доминирование над остальными ветвями власти. Это такой же абсурд, как и “управляемая демократия” или “просвещенный авторитаризм”. Опасно, что происходит целенаправленная подмена понятий и появляется свой казахстанский “новояз”, как в антиутопии Оруэлла. В этих условиях некоторые даже стали заговаривать о так называемой “авторитарной демократии” в Казахстане. С точки зрения этих идеологов, “сильная” президентская власть исключает не только наличие сильной оппозиции, но также сильной законодательной и судебной ветвей власти. А заодно “продажных” НПО и всего гражданского общества. А что касается перспектив оппозиции... Не за горами выборы в мажилис, поэтому, думаю, оппозицию рано хоронить.

- Изменится ли политический ландшафт страны после освобождения Жакиянова? Насколько правомерно расхожее утверждение о том, что появление на сцене Жакиянова приведет к новому расколу в оппозиции?

- Галымжан Жакиянов уже заявил, что собирается продолжать общественно-политическую деятельность, хотя не совсем ясно, в каком качестве. Ведь он вернулся в другую оппозицию, которую возглавляют другие люди. К тому же количество оппозиционных партий и движений сократилось, когда регистрацию сначала не прошла партия ДВК, а затем и “Настоящий Ак жол”. Именно поэтому непонятно, какую роль отведет себе Галымжан Жакиянов в новой политической действительности. Тем временем “Отан” уже озвучил основные направления своей деятельности в преддверии выборов в нижнюю палату парламента в 2009 году. Кроме того, власть может снова сыграть на опережение, предложив летом 2006-го свою программу политических реформ. Можно предположить, что часть общества ждет аналогичной программы действий и от оппозиционных сил. Более того, если прогноз о новом расколе в оппозиции подтвердится и часть ее лидеров вдруг вернется во власть, то в 2009 году “Отан” и пропрезидентская “Народная коалиция” будут конкурировать только между собой.

- Существует мнение, что Казахстану будет очень трудно возглавить ОБСЕ, если эта организация будет четко придерживаться своих же собственных демократических принципов. В этом смысле согласны ли вы с тем, что Запад проводит в отношении Казахстана и других постсоветских государств политику “двойных стандартов”?

- Сегодняшние амбиции Казахстана не соответствуют демократическим стандартам ОБСЕ. Другой вопрос - зачем все это нужно правящей элите Казахстана? Ради чистого PR? Или же как доказательство реальности своей демократической ориентации? И не получится ли потом, как с Россией, которая в свое время с трудом вошла в “большую семерку” развитых стран, а теперь стоит на грани ухода? Казахстан себя загоняет в состояние политической “вилки”: либо публичный позор - если нам откажут, либо международный скандал - если государство уже в ранге председателя не выполнит своих обещаний.

Конечно, крупные геополитические игроки (США или страны ЕС) часто закрывают глаза на политические особенности своих партнеров до тех пор, пока это не затрагивает их политические или экономические интересы. Как призналась сама Кондолиза Райс, в условиях международной борьбы с терроризмом США приходится сотрудничать с недемократическими режимами. Это, естественно, воодушевляет правящие режимы и сильно раздражает демократическую оппозицию. Но такой “компромисс” не может продолжаться бесконечно.

“Время”, 26 января 2006 г.

http://www.time.kz/12.htm