Акежан Кажегельдин: "Россия должна покупать нашу нефть…"
Акежан КАЖЕГЕЛЬДИН

- Давайте начнем с того, что китайцы пока и не приходили. Все, что до сих пор было - это скорее зондаж, чем что-то конкретное. И почему-то почти никто из аналитиков, из тех, кто занимается прогнозами, не ставит под сомнение китайскую платежеспособность. Все находятся будто в эйфории от гигантских объемов нефти и газа, которые китайцы способны потребить. А я вот вовсе не уверен, что они способны за них заплатить. И все сигналы последнего времени скорее подтверждают мою правоту.

“НиК”: То есть КННК уходит (или не приходит - как Вам больше нравится) главным образом из-за своих внутренних проблем. А другие иностранные компании?

- Я бы не сказал, что у всех иностранных инвесторов, пришедших в казахстанскую "нефтянку", одинаковая судьба. Проблемы общие у них, безусловно, есть. Главная, кстати, тоже находится за пределами Казахстана. Это - общая ситуация на нефтяном рынке. Нет ожидавшегося некогда нефтяного бума. Нет и, по всей видимости, не будет.

“НиК”: Побойтесь Бога! Цена перевалила за $23 за баррель - это после $9, которые были зимой, и $13-13,5, которые оптимисты прогнозировали на конец нынешнего года. А Вы говорите, что нет бума…

“НиК”: Это при том, что до тех объемов добычи (и соответственно - экспорта), которые планировались при подписании “контракта века”, весьма далеко?

- Те объемы скорее декларировались, чем планировались. Для "Шеврона" главными были вовсе не плюс-минус пара миллионов тонн, а прирост запасов, капитализация компании. Вырос курс акций, и, я думаю, все совершенные по Казахстану затраты окупились. Да и Казахстан свои среднесрочные задачи решил. Тенгиз все-таки жив, а мог бы и умереть от нехватки инвестиций, как другие месторождения. Страна получила устойчивого иностранного инвестора, обрела определенный опыт. Думаю, что дополнительную пользу принес и тот информационный шум, который вполне сознательно был поднят вокруг сделки по Тенгизу.

- Как профессиональный экономист, я не берусь комментировать вопрос о шельфе по одной простой причине - я не знаю, что там есть.

- Ну, основной бум был уже после меня. Я всегда был очень осторожен в прогнозах по Каспию, потому что еще в “доправительственное” время, занимаясь бизнесом, имел прямое отношение к проблеме разведки недр. И прекрасно понимаю, что пока не пробурена ни одна скважина и не получен хоть какой-нибудь результат, предмет для обсуждения и прогнозов весьма абстрактен. А там скважин пока нет. Был некий предварительный прогноз, поданный в министерство энергетики, он пошел на кучу международных конференций, раздуваясь все больше и больше. Затем создали компанию “Казахстанкаспийшельф”, предназначенную исключительно для разведки. Результаты первичной разведки раздули до непонятных размеров, утверждая (правда, в основном СМИ), что запасы подтверждены... Вспомните, какой стоял шум в конце 1997 года. В прошлом году уже было тихо,а за этот год про "Казахстанкаспийшельф” и вовсе никто не вспомнил. "Бритиш Петролеум" - недавно еще самая активная на каспийском шельфе компания - потихоньку ищет покупателя на свою долю. Кстати, схожие процессы идут и по соседству, на азербайджанском шельфе, откуда также поступают неблагоприятные сигналы о запасах.

“НиК”: То есть создание “Казахстанкаспиншельфа”, все презентации и публикации - это такая большая международная пиаровская акция?

- В принципе да. Вот только последствия ее не совсем такие, как ожидалось. Беда в том, что люди сами начинают иногда верить тому, что они говорят. Вот и в Казахстане нашлись горячие головы, которые на полном серьезе взялись убеждать президента, что нам вот-вот грозит "голландская болезнь" - это когда в обществе образуется такой переизбыток денег и социальных благ, что начинает мешать дальнейшему развитию. А потом, такие метания - сначала кричали про десять тенгизов, а потом ни одного не нашли - весьма негативно могут сказаться и на других проектах. К ним начнут относиться с чрезмерным недоверием и скептицизмом. А перспективные проекты есть. Например, японцы уже несколько лет ведут разведку на Северном Арале, и, насколько я знаю, у них весьма обнадеживающие результаты.

Впрочем, западные участники от этого энергичного пиара не пострадали. То, что они потратили на разведку, с лихвой окупилось (как и в случае с “Шевроном”) за счет роста курсовой стоимости акций во время бума. Страдают же они в Казахстане от другого - от правовой незащищенности, от произвола чиновников. Заметьте: все международные процессы, проходившие за пределами Казахстана, инвесторы выиграли. Но то обстоятельство, что им приходится обращаться в международный арбитраж, что они не могут решить проблемы там, куда пришли работать, что их процессуальным противником становится уже не конкретное ведомство или структура, а государство, приводит к тому, что, проигрывая, оно теряет не только деньги, но и престиж,

- Что касается приватизации, то я бы ее скорее привел в качестве примера положительного. В отличие от первых двух этапов, когда все сначала раздавалось трудовым коллективам, а потом каждому жителю досталось по абсолютно неликвидному купону (российские ваучеры, которые принято ругать, все-таки что-то стоили, а кое-кому даже сделали состояния), приватизация нефтяных предприятий дала бюджету реальные деньги. Не знаю, как бы республика без них прожила.

- Например, за 25% в тенгизском проекте "Мобил" заплатил миллиард сто миллионов долларов. Для нас это довольно много. А про ваш перечень скажу, что его можно дополнить. К примеру, тем обстоятельством, что не будет (за исключением, пожалуй, КТК) новых экспортных трубопроводов.

В 1991 году объем казахстанской нефтедобычи составлял 25 миллионов тонн. Давайте примем эту цифру за некоторый ориентир (пусть на дальнюю перспективу) и подумаем, а какова вообще может быть судьба казахстанской нефти? Внутренние потребности три действующих НПЗ, которые сегодня перерабатывают неполных 8,5 млн тонн в год (а могут почти 20 млн), будут закрывать еще лет двадцать пять. Практически весь экспорт в дальнее зарубежье завязан на Россию - как из-за низкого качества казахстанской нефти, которую надо смешивать в трубе, так и из-за того, что труба эта российская, идет по российской земле к российским терминалам. При ограниченном объеме сбыта на мировом рынке и сумасшедшей диспропорции цен со своим внутренним рынком каждую тонну казахстанской нефти Россия прокачивает как бы вопреки своим интересам. И вряд ли имеет в виду заниматься эдакой экспортной благотворительностью. Да, есть всевозможные договоренности - геополитического, общеэкономического, наконец, личного свойства. Благодаря им казахстанская квота в этом году чувствительно выросла. Но все это не является кардинальным решением проблемы.

“НиК”: Хорошее слово - должна. А по какой цене? Если по мировой, то зачем это России - она сама экспортер. Если по внутренней, то зачем это Казахстану? От перестановки мест слагаемых сумма (в данном случае сумма нефти в экспортной трубе) не изменится.

- Изменится. Если, сказав "а", мы скажем и "б". И сможем привлечь для работы в Казахстане российские добывающие компании, прежде всего - явно заинтересованный в этом “ЛУКОЙЛ”. Чего мы вообще ждем от иностранной добывающей компании, от того же “Шеврона”? Технологий, рынков, привлеченных средств. А почему все это не может дать “ЛУКОЙЛ.?

“НиК”: Доступ к большим деньгам у “ЛУКОЙЛа” меньший, чем у “Шеврона”.

- Но больший, чем у казахстанских компаний. И есть российский рынок. Есть недозагруженные заводы и оплаченный спрос на нефтепродукты. Есть рынки Украины, Белоруссии, Балтии. Наконец, рынок Центральной Азии. Конечно, в финансовом отношении он скорее перспектива, чем реальность, но перспектива огромная. А за место в экспортной трубе будет конкурировать уже не казахстанская нефть с российской, а нефть “ЛУКОЙЛа.

“НмК”: ...с нефтью “ЛУКОЙЛа” же.

- Я понимаю ваш скептицизм и не пытаюсь утверждать, что решение легкое, очевидное и осуществляется росписью на нескольких документах. Но стратегический рынок для Казахстана - это рынок российский, а партнер - российские компании. Разумеется, не только российские, я не ратую за отмену другого сотрудничества, за монополию. Однако логика здесь очевидна.

“НиК”: Стратегическая идея понятна. А как ее практически воплощать в жизнь?

- В качестве первого шага я предложил бы провести на высоком персональном уровне специальную инвестиционную конференцию для российских банков и компаний. Разумеется, с участием представителей стран СНГ. С самым высоким уровнем представительства со стороны Казахстана, но при этом не помпезно-декларативную, а деловую, рабочую. Повторяю, даже при том, что все мы бедны, у нас есть очень неплохие возможности для взаимовыгодной интеграции уже сегодня. И серьезные перспективы на будущее.

"Нефть и капитал", октябрь 1999 года