Акежан КАЖЕГЕЛЬДИН отвечает на вопросы журналиста Татьяны ДЕЛЬЦОВОЙ (Время по Гринвичу, BBC)

Т.Д.: Что произошло в Италии? Ваша версия.

А.К.: Обычная, к сожалению, история за последние годы моей биографии. Казахстанские власти запустили ордер с двумя пунктами: задержать и экстрадировать. Поздно ночью один из чиновников удивился, почему у меня такой необычный паспорт. (В нем есть одна необычная деталь, которую я сейчас не хочу комментировать.) Так вот, он заглянул в компьютер, увидел запрос. Так началась история, которая длилась, примерно, около суток. Дело дошло до Министерства юстиции Италии. Все разрешилось в пользу демократии.

Т.Д.: Как Вы оцениваете политический эффект всей этой истории?

А.К.: Общественность еще раз вынуждена была обсуждать ситуацию с правами человека в Казахстане.

Т.Д.: Если ситуация становится такой сложной и небезопасной, не лучше ли Вам отказаться от политической борьбы?

А.К.: Интересный вопрос. Мне иногда это говорят мои соратники, такие теплые наблюдатели, которые и не готовы бороться, и, вроде, в душе за нас. Они спрашивали, буквально, сегодня: не лучше ли отдохнуть? Я думаю, как раз этого и добивается правящий режим. Сколько человек откликнулось и поддерживает меня сегодня, даже в Казахстане - задавленное общество, оно все-таки наблюдает внимательно за борьбой двоих: правящего президента и Вашего визави. Было бы несправедливо их всех разочаровать. Я думаю, что надо бороться. Потом у меня есть конкретная цель. Эта цель - не кресло, которое сейчас занимает другой человек. Моя цель - система. Ее надо изменить. Чтобы все могли спокойно жить в стране, покидать ее, делать все, что не запрещено законом, при этом не оглядываться ни на кого, не делиться ни с кем деньгами, никого не бояться. Это цель моя. Я хотел бы, чтоб страна такая была.

Т.Д.: А Вы отдаете себе отчет, что за Вас страдают конкретные люди, которые некогда были приближены к Вам?

А.К.: Конечно, я отдаю себе отчет. Меня только успокаивает, что я в этой ситуации тоже не на курорте нахожусь. Я вынужден таким образом жить, что не всегда и не везде постоянно. От этого страдает и моя семья. Я понимаю, что произошло. Дело в том, что если я остановлю свою деятельность, это ни коим образом не улучшит ситуацию в моей стране, а только будет ухудшать ее. Просто режим почувствует, что он может всех дурить, обманывать, вступить в Совет Европы, как в свое время подписал соглашение с ОБСЕ. Он может опять пообещать западным странам, что будет развивать свою собственную демократию, а потом каждый день будет нарушать права человека. Кто-то должен об этом доносить? Я думаю, последнее событие еще раз продемонстрировало, что именно происходит в стране. С этой точки зрения это была победа оппозиции. Пусть она была достигнута такой большой ценой, нервами, здоровьем. Я все это понимаю. Я никого никогда не неволил. Я всем своим друзьям и соратникам всегда говорил и продолжаю говорить, что все свободны, могут сейчас остановиться, потому что я никому не могу предлагать рисковать своей жизнью. Особенно сейчас. Но мне кажется, многие идут на это вполне осознанно. И мы сейчас поговорим с моими коллегами. Я думаю, мы должны будем продолжать свою работу. Я буду делать всегда то, что я делал, пока я живу.

Т.Д.: Значит, Вы все-таки рассчитываете придти к власти?

Т.Д.: Президенту осталось править страной еще шесть лет. И Вы не так давно сами говорили о том, что только серьезный недуг может побудить главу государства досрочно уйти в отставку. На чем же тогда зиждется Ваша уверенность? На что Вы надеетесь? Каким путем собираетесь бороться за власть?

А.К.: Если мы не будем уверены, что нам когда-нибудь удастся придти к власти и изменить политическую систему, то ее навсегда все потеряют, и мы превратимся уже не в формальную, а существующую монархию. Мне бы этого не хотелось.

Т.Д.: Что вы можете сказать по поводу тех обвинений, которые сегодня предъявляет Вам казахстанская сторона? В частности, обвинение в терроризме.

А.К.: Это очень интересное обвинение. Из арсенала обычных диктаторских режимов к своим оппонентам, посмотрите на современную историю. Во всех странах люди обвиняются в коррупции, в отмывании денег, в злоупотреблении. И вот теперь открылся совершенно новый портфель, новый файл: меня обвиняют в международном терроризме. Я могу на это сказать, что режим понимает, что они напрасно затеяли финансовую тему, потому что они сами оказались втянутыми в финансовые скандалы. Таким образом они хотят отвлечь внимание с финансовых скандалов на террористические, напугать Запад, дескать, будьте поосторожнее с ним, кого вы поддерживаете, террориста?! Но я думаю, что на Западе наивных уже давно не осталось. Поэтому будет достаточно не сложно защитить себя здесь. Проблема в том, что в моей стране нет правосудия. Там нет равенства сторон в суде. Вот почему сегодня бывшие государственные офицеры, охранявшие меня просто потому, что их поставили охранять меня, сегодня оказались безвинно виноватыми и осужденными на такой длительный срок. Абсолютное искажение фактов, подставка, подброс оружия, полное невнимание к свидетелям не только со стороны защиты, но и со стороны обвинения. То есть то, что я прошел.

А.К.: Это факт, который имел место. Взятка это была или нет, сейчас говорить трудно. То, что за рубежом находилось много разных денег страны, в разных местах и под разным статусом, - это факт, о котором я говорил много раз. Дай нам бог помощи защититься и отстоять каждому свою честь и достоинство, когда это станет предметом слушаний. Я Вам только одно скажу: находясь в системе и пытаться быть не таким, невозможно. Может быть, я не смог быть абсолютно не зависимым, но я сделал все возможное, чтобы не иметь отношения ко всему этому как человек и как личность. Я не использовал ничего для себя. Это факт, с которым надо еще разбираться. Я еще три года назад предлагал чиновникам во главе с президентом провести дебаты и вообще рассказать о ситуации с кредитами, о той темной истории, которая постоянно окружает нашу страну. Я могу провести открытые слушания в Парламенте нашей страны. И я готов выступить через радио или телемост и дать свои свидетельства, чтобы разобраться и поставить точки над “i”. А официальные лица Казахстана говорят, это ложь, этого не могло быть. Но невозможно ничего скрыть. Любое тайное когда-нибудь становится явным. Надо научиться отвечать за свои поступки.

Т.Д.: Одна из алма-атинских газет предположила, что Вы вышли из этой истории с наименьшими потерями потому, что согласились помогать следствию.

А.К.: Я думаю, что у алма-атинской газеты нет возможности расследовать такого рода скандалы, потому что мы живем в такой стране. У нас практически нет возможности иметь независимую прессу. Если бы у нас были более транспарентные механизмы в обществе, то наши бы газеты провели эти расследования. Но полагать, что можно повлиять на мнение больших американских газет, известных во всем мире, я думаю, это большая наивность. К тому же, я думаю, очень странно приходить со стороны и предлагать кому-либо свои услуги как свидетелю только ради того, чтобы я вышел из этой истории с наименьшими потерями. Это большой айсберг, который, к моему сожалению, еще будет всплывать и разваливаться прямо на глазах. Я очень боюсь, что это история с многоразовым продолжением.

Т.Д.: В Казахстане по Вашему поводу рассказывают анекдот, как по вашей инициативе над головами чиновников взрывается большой мешок с дерьмом. И в том момент, когда все они испачканы нечистотами, появляетесь Вы, в белой рубашке. Вам нравится этот анекдот?