Автор этой публикации излагает свою собственную точку зрения на биографию бывшего премьер-министра Казахстана Акежан Кажегельдина, используя при этом необоснованные слухи и превратно истолкованные факты. По-видимому, это тот самый материал, о котором шла речь в статье "Черный PR" опубликованной в "Новой газете" 5 июля 1999 года

Путь наверх
Андрей СОКОЛОВ

Это были молодые и удачливые “асфальтовые ребята”, которые, как и “новые русские”, быстро нажили первые капиталы и собственностъ и стали прикидывать; как бы к деньгам прибавить еще и власть.

В Казахстане хоть и в меньшем масштабе, чем в России, обнаружилась та же картина: - своего рода хаос, при котором во всеобщем либерально-демократическом угаре к власти стали прорываться разного рода олигархи. Но лидеру страны Нурсултану Назарбаеву удалось приостановить нарастание этой мутной волны; не столкнуть людей лбами и сохранить управляемость государственной машины. Хотя партийно-хозяйственная номенклатура старой эпохи, к которой некогда принадлежал и сам всенародно избранный в 1991 году президент страны, тоже не слишком охотно сдавала свои прежние позиции.

Шумному и крикливому “новому поколению” алма-атинских ребят стало казаться, что их время пришло. Общество тоже уже приготовилось к тому, что правительство, того и гляди, будет состоять из “новых казахов”, первыми постигших правила игры в бизнес и вкусивших ранние плоды рыночных преобразований. Но судьба распорядилась иначе. Те ребята так и остались шумными и крикливыми мальчиками-коммерсантами, а к власти тихо и незаметно подобрался никому не известный, очень похожий на объявившихся тогда в Казахстане южнокорейских бизнесменов человек по имени Акежан Кажегельдин.

В декабре 1993 года этот провинциал, ранее поработавший школьным учителем, партийно-советским работником районного масштаба, стал первым вице-премьером правительства, где повел себя очень тихо и аккуратно. И пока общество отходило от первого шока неожиданности, он уже взошел на пост главы правительства вместо отслужившего свой срок партийно-номенклатурного солдата Сергея Терещенко. Правительственный кризис 1994 года и стал тем трамплином, который вывел Кажегельдина на вершину исполнительной власти.

Чем еще, кроме этих громких слов и сенсационных заявлений, запомнился Кажегельдин на своем посту? В связи с массовым сокращением и закрытием социально-культурных учреждений он заявил о том, что приходится действовать как на войне, а на войне - не до библиотек. И это были не просто слова: во всех населенных пунктах Казахстана в период его премьерства сокращались и закрывались не только библиотеки и клубы, но и школы и больницы. В социально-культурной сфере он действовал, как Мамай на Куликовом поле. И после его ухода страна до сих пор залечивает эти раны.

Будучи на словах сторонником интеграции Казахстана с Россией, он запомнился своей одной, но очень примечательной фразой: “Если Россия не впустит нас через дверь, тогда мы залезем через форточку”, - повергшей в шок интеллигенцию коренной национальности. На деле же он действовал противоположным образом. В процессе приватизации крупнейших промышленных предприятий Казахстана по кажегельдинским схемам в страну не была допущена практически ни одна из российских финансово-промышленных групп и были выжиты даже те наши инвесторы, которые пришли при Сергее Терещенко. В период премьерства Кажегельдина наблюдался самый массовый отток русских из страны.

В частности, речь шла о таких промышленных предприятиях, как “Казфосфор”, “Мангыстаунефтегаз”, крупном нефтяном месторождении Кумколь, Чимкентском нефтеперерабатывающем заводе, предприятиях хромовой, меднохимической промышленности, энергетики. Бельгийская фирма “Трактебель” смогла за бесценок выкупить несколько крупнейших энергетических гигантов, включая Алма-Атинскую ТЭЦ, обеспечивающую теплом и светом бывшую столицу Казахстана, тоже будто бы не без помощи экс-премьера.

Кажегельдин через некоторое время поступил с точностью до наоборот, еще раз продемонстрировав, что он настоящий прагматик, для которого данное слово не играет никакой роли, если оно противоречит его сегодняшним интересам и целям. А главной задачей в тот . момент для него было - выиграть время для оправдания происхождения своих капиталов, которые как будто бы никак не связаны с бурной деятельностью на премьерском посту.

По мнению аналитиков, он до сих пор тихо сидел бы где-нибудь в Швейцарии, если бы в СМИ, на слушаниях в казахском парламенте по вопросам коррупции не стали всплывать факты о его счетах в зарубежных банках и недвижимости. Теперь он вынужден был сыграть роль политического деятеля, прекрасно понимая, что если им займутся серьезно, в глазах общественности можно будет изобразить себя жертвой политического режима. Говорят, что здесь ему здорово помогла специальная выучка, полученная во время учебы в Высшей школе КГБ СССР.

"Да, я служил в КГБ"

В 1996 году в популярной алма-атинской газете “Караван” вышла небольшая анонимная заметка о том, что премьер-министр Казахстана в советское время служил в КГБ. На сей факт Кажегельдин никак не посчитал нужным ответить - стойко продолжал хранить молчание.

И только через год, 5 сентября 1997 года, он выступил с наделавшим шуму заявлением. В пространном интервью в этой же газете Кажегельдин открыто объявил: “Да, я служил в КГБ”... Примечательно, что во всех обнародованных на тот момент своих биографиях эти факты он счел необходимым скрыть

Главная идея, которой он поделился, состояла в следующем: с КГБ он сотрудничал не по собственной доброй воле, а лишь “по долгу коммуниста”. По материалам республиканского КНБ, опубликованным в открытой печати, в период с мая 1976 года по июнь 1978 года “прапорщик Кажегельдин А.М. проходил действительную военную службу в должности разведчика наружного наблюдения УКГБ по Семипалатинской области, откуда был уволен по выслуге установленного срока службы в запас”.

Но являлся ли таким уж случайным и обусловленным требованиями коммунистического режима тот факт, что в 1987 году Кажегельдин становится еще и слушателем курсов подготовки руководящего состава Высшей школы КГБ СССР?

Чтобы ответить на этот вопрос, обратимся к изобилующей смутными местами его биографии. Многочисленные нестыковки в его различных жизнеописаниях позволяют предположить, что ему, очевидно, было что скрывать.

В 1974 году Кажегельдин оканчивает Семипалатинский педагогический институт, получив специальность учителя истории и обществоведения. С 1974 года работает учителем средней школы № 12 в Семипалатинске, бывшем тогда областным центром. В том же году призывается на армейскую службу, которую проходил в Польше, о чем он, кстати ''говоря, тоже никогда не упоминал вплоть до 1996 года. Случайно ли?

По имеющимся сведениям из его личного дела №М-774008 КГБ СССР, уже во время срочной армейской службы в Польше Акежан Кажегельдин становится внештатным сотрудником Особого отдела КГБ. Его характеристики того периода работы указывают на “умение соблюдать конспирацию, входить в доверие к людям и располагать их к откровенной беседе, выяснять вопросы, интересующие Органы КГБ”.

Не в связи ли с этими неудобными фактами Акежан Магжанович так долго не любил вспоминать о польском периоде своей реальной, а не подчищенной биографии, примером которой может служить ее “интернетовский” вариант, в котором сознательно, очевидно, дело изображается следующим образом: “...в 1976 г. был призван в армию. Службу проходил в Управлении КГБ по Семипалатинской области”.

Однако по логике вещей свою обязательную послевузовскую армейскую службу он уже прошел в Польше, а работа с мая 1976 по июль 1978 года сотрудником управления КГБ по Семипалатинской области являлась, учитывая его польский опыт, отнюдь не случайным и не вынужденным фактом биографии Кажегельдина. Согласно подтвержденным сведениям, он являлся агентом наружного наблюдения в звании прапорщика, в народе именуемым "топтуном".

Как видим, сотрудничество с органами государственной безопасности проходит красной нитью через всю жизнь и деятельность Акежана Магжановича, оставляя свой неизгладимый след.

Было ли богатство у будущего премьера?

В июне 1989 года Кажегельдину, вероятно, приходится расстаться с мечтой сделать карьеру на ниве госбезопасности: он был отчислен с этих курсов за незаконное совмещение учебы с участием в коммерческой деятельности семипалатинского кооператива “Созидатель”, где, по имеющимся данным, даже получал заработную плату. Вернувшись на родину и начав, как говорится, с нуля, он, используя прежние связи и знакомства, в 1989 году становится директором Семипалатинского комбината по промышленной обработке строительно-декоративного облицовочного камня. В 1990 году сумел возглавить акционерно-коммерческое общество “Томан”, затем территориально-производственный акционерно-коммерческий комплекс “Семей”. Несмотря на все его последующие заверения о том, что эта структура стала одной из “наиболее динамичных” частных .компаний Казахстана, деятельность фирмы была не слишком выдающейся.

Не потому ли в 1991 году Кажегельдин возвращается на бюджетную службу и становится заместителем председателя исполкома Семипалатинского областного Совета народных депутатов, а еще через год - заместителем главы администрации Семипалатинской области. В это время с подачи уже пробравшихся в околопрезидентскую команду семипалатинских дружков он избирается председателем Совета предпринимателей при президенте Казахстана.

К этому моменту он уже якобы был очень богатым человеком, каковым и пришел в правительство. Так имел ли он тогда пресловутое состояние или это было очередной рассчитанной на последующие ходы легендой?

Так мог ли г-н Кажегельдин законным путем сколотить столь значительные капиталы во время свой кратковременной работы в предпринимательских структурах провинциального Семипалатинска? Что собой представляли финансовые структуры, в которых работал Акежан Магжанович?

Начнем с кооператива “Созидатель”, работу в котором он незаконно совмещал с учебой в Высшей школе КГБ. Мы обратились к его руководителю Александру Лукину с рядом вопросов.

А. Лукин: "Не могу сказать, было ли сотрудничество Кажегельдина с "Созидателем" основной причиной его исключения из школы КГБ, но в начале 1989 года я действительно выдал ему доверенность на представительство интересов кооператива "Созидатель" в Москве, где он в то время учился. Каких-то серьезных результатов я от него не ожидал. Поэтому я сразу оговорил, что зарплата или какие-то иные выплаты будут начисляться при условии достижения Кажегельдиным чего-то конкретного: сделок или контрактов, приносящих “Созидателю” прибыль. Но за тот краткий период, что Кажегельдин представлял интересы “Созидателя” в Москве, он не заключил в Москве вообще никаких контрактов, не сделал никакого реального дела и соответственно ни разу не получил от кооператива каких-либо денег за свою, если ее можно так назвать, “коммерческую” деятельность.

С аналогичной целью мы задали несколько вопросов бывшему коллеге г-на Кажегельдина по совместному бизнесу в ФПГ “Семей”, ныне акиму (главе администрации) Павлодарской области Галымжану Жакиянову.

Жакиянов: Г-н Кажегельдин действительно был акционером ФПГ “Семей” и, как и все остальные акционеры, в течение определенного времени получал дивиденды по имевшимся у него акциям. Речь идет о 1994-1996 годах. До 1994 года дивиденды по акциям не выплачивались, потому что шел этап становления компании, и средства могли только вкладываться в нее, но никак не изыматься. С 1996 года Кажегельдин не является акционером “Семея”. Что касается дивидендов, полученных Кажегельдиным за этот период, то по сравнению с доходами простых казахстанцев это были значительные суммы, но никак не баснословные… Практически мне трудно представить, когда и где г-н Кажегельдин мог заработать свои миллионы долларов. Ведь уже с 1991 года он состоял на государственной службе, что, как известно, несовместимо с бизнесом - законодательно и этически. А до 1991 года все мы жили более чем скромно. В том числе и Кажегельдин. Все его имущество тогда состояло из обычной трехкомнатной квартиры, полученной от государства. Денег ему, как и другим, постоянно не хватало, не редкость было услышать от него просьбу одолжить небольшую сумму до зарплаты. Бизнесом же мы начинали заниматься вместе в 1990 году, и вся “бизнес-история” г-на Кажегельдина не продолжалась и года. Поэтому объяснить происшедшие с ним в последние годы метаморфозы; сделавшие его сказочно богатым человеком, достаточно сложно…

...Если все сказанное г-ном Жакияновым правда, а у нас нет оснований ему не верить, напрашивался вопрос: из каких же источников формировалось состояние г-на Кажегельдина?

В 1995 году по итогам 1994 года по акциям ФПГ "Семей" Кажегельдину было начислено дивидендов в сумме 2250000 тенге, что не превышает 45000 долларов США. Других начислений в 1995 году в АО ФПГ "Семей" ему не было.

Но вместе с тем имеются сведения, что на банковский счет г-на Кажегельдина в октябре 1995 года были перечислены средства в совокупном размере один миллион долларов, которые не могут быть дивидендами ФПГ "Семей". Тогда откуда поступили эти средства?

Под всем этим не можем не привести еще два высказывания г-на Кажегельдина, лишний раз показывающие, что он сам запутался в собственной истории. "Мое состояние в "Семей", - утверждает Акежан Магжанович на страницах газеты "XXI век" 3 июля 1998 года, - зарегистрированное Государственной комиссией по ценным бумагам в виде акций, оценивается примерно в номинальной стоимости около четырех с небольшим миллионов долларов". Говоря так, он, очевидно, забыл, что 26 сентября 1997 года в газете "Панорама" поведал о том, что уже продал свой пакет акций фирме "Самсунг". А на самом-то деле этот злосчастный сундучок был еще раньше продан его доверенным лицом некоему г-ну Ж.. А. Жанбусинову. Как после этого можно верить каким бы то ни было откровениям этого "честного миллионера"? А теперь, в свете всего сказанного о вероятности "законного" состояния Акежана Кажегельдина в допремьерский период, самое время вернуться к его сенсационным кэгэбэшным откровениям в "Караване".

Он, вероятно, хорошо понимал, что его денежные средства, легально заработанные в Семипалатинске, не могли составить, возможно, и сотой доли того, что он поимел, работая в правительстве. И здесь, по-видимому, родилась идея слить две проблемы воедино, умело использовав при этом ситуацию с КГБ. Наполовину пустой стакан нужно было изобразить наполовину полным. Именно так родилась, вероятно, идея создания нового мифа - о своей причастности к "золоту партии".

В своем уже упомянутом нами интервью в "Караване" Кажегельдин разродился долгим и путаным рассказом о своем участии в зарабатывании и отмывании денег для КПСС, о системе и организации; работы нелегальных структур партии и КГБ, в который, честно говоря, поверить очень и очень трудно. "Я работал в направлении Балкан, мусульманских государств, на Юго-Востоке, - повествует Акежан Магжанович. - Я выезжал за рубеж еще в то время, когда мало казахстанцев выезжало. Доверие, которое мне оказывалось, было достаточно высокое, мне поручали "работать с большими деньгами"

Откровения премьера зашли так далеко, что он признался и в своем участии в скандальном деле, связанном с деятельностью фирмы “АНТ”, и других операциях, якобы осуществлявшихся под руководством союзного вице-премьера Ивана Силаева. Очевидно, что расчет был очень прост: проверить и опровергнуть эти истории будет практически невозможно. Мы тоже не сумели найти каких-либо документальных подтверждений подобных сенсационных заявлений. Но здравый смысл подсказывает, что невозможно жить и работать одновременно в Москве, Брунее и Югославии и при этом еще и баллотироваться в депутаты Верховного Совета в Семипалатинске, числиться там же руководителем компании “Томан” и "ФПГ “Семей”

Остается полагаться на официальные источники. А они как раз говорят против него. В алма-атинской газете "Панорама" от 19.09.97 года председатель Комитета национальной безопасности Казахстана А. Мусаев, подтвердив факт службы Кажегельдина в УКГБ и его обучения в высшей школе КГБ, заявил также, что “приведенные Кажегельдиным А. М. в интервью сведения о его , работе в период и после обучения в ВШ КГБ СССР на должностях действующего резерва КГБ и под “специальной крышей” не соответствуют действительности”.

Недвижимость в Бельгии

Уже во время премьерства Кажегельдина в обществе постоянно циркулировали отрывочные сведения о том, что за гигантские взятки иностранцам удается многого достичь. Тогда, же заговорили о фантастических размерах премьерского состояния.

26 ноября 1998 года популярный бельгийский таблоид “Дерниер Ор” опубликовал статью “Грязные деньги казахов”, в которой упоминалась некая “родственница бывшего премьер-министра Казахстана”...

По сведениям “Нового поколения”, Кажегельдиным принадлежат две виллы в Бельгии в районе Ватерлоо (том самом, где некогда потерпел поражение Наполеон Бонапарт). Первая вилла, находящаяся в Род Сент Женез, обошлась в 50 миллионов бельгийских франков (около миллиона семисот тысяч долларов).

"Вторая куда более впечатляет. Желтого камня, с вычурными угловыми башнями, многочисленными мансардами, бассейном и гаражом на три машины... Цену узнать не удалось, но очевидно, что такой замок стоит миллионы долларов, не считая стоимости обстановки”, - пишет газета. Эта же газета сообщала, что бельгийская жандармерия заинтересовалась деятельностью четы Кажегельдиных и начала собственное расследование. Газета сумела даже отыскать личный счет семьи Кажегельдиных в Банке Брюссель Ламберт “под номером 310-0795893-94”.

“Российская газета” от 1.12.98 г. в статье “Кандидат из замка Лилуа” также пишет, что, “по данным Интерпола, состояние Кажегельдина в Бельгии оценивается более чем в 6 миллионов долларов. Кроме того, следы его денег обнаружились в США, Австралии и Великобритании”, и резюмирует, что “большинство казахстанцев”, чья жизнь сегодня наполнена трудностями, вряд ли испытывают слишком сильные симпатии по отношению к человеку, занимавшему в 1994 -1997 годах пост премьер-министра и сумевшего... сколотить немалый личный капитал”.

Теперь Акежан Магжанввич напрочь отказывается от своих собственных слов и отрицает те факты, которые ранее сам уже признавал. Так когда же, спрашивается, г-н Кажегельдин говорит правду, а когда наоборот? Думается, по крайней мере у нас нет оснований не верить ему, когда он сам признается в наличии бельгийской недвижимости...

"Международный скандалист"

Набросав для себя новый сценарий, Кажегельдин с головой ушел в публичную политику. Он начинает принимать участие в работе всех оппозиционных блоков, а позднее сам создает оппозиционную Республиканскую народную партию, хотя' еще год-два назад отзывался об оппозиций и отдельных ее руководителях вполне презрительно.

Во время объявленных в, октябре 1998 года президентских выборов он заявил о своем выдвижении кандидатом. Хотя цели участвовать и победить на выборах, по нашему мнению, перёд собой не ставил: не преднамеренно ли он пошел на не санкционированное властями собрание оппозиционных организаций? Ведь Акежан Магжанович наверняка знал, что лицо, имеющее административное правонарушение, зафиксированное в судебном порядке, не имеет права быть зарегистрированным в качестве кандидата. Но ему гораздо выгоднее была роль гонимого и не допущенного к участию в выборах оппозиционера, чем роль участвовавшего, но проигравшего незадачливого кандидата.

Вместо послесловия

Итак, кто же он такой - бывший премьер-министр Казахстана Акежан Кажегельдин?

Анализ его жизнедеятельности показывает, что он всегда, по сути, был не тем, за кого себя выдавал. По словам его земляка Т. Ракишева, он - талантливый демагог и манипулятор всегда, как хороший артист, исполнял чужие, заученные наизусть роли.

Будучи госбезовским младшим чином в армии, а затем прапорщиком в УКГБ, он мечтал о роли генерала. Не получилось. Выскочив на волнах рыночной эйфории в премьер-министры, с упоением играл роль “отца-реформатора”, пересказывая заученные рекомендации представителей Международного валютного фонда и других западных экономистов.

Потеряв власть и оказавшись перед опасностью расследования своих премьерских “подвигов”, он затевает новые политические игры. Цель? Окружить себя в глазах казахстанцев и мировой общественности ореолом демократа-великомученика, гонимого “режимом Назарбаева” за оппозиционные взгляды и выступления.

Сегодня он обретается где-то за рубежом.