Акежан Кажегельдин, лидер Республиканской народной партии Казахстана, обратился с предложением обсудить свой проект изменений к Конституции Республики Казахстан (проект сейчас готовится к публикации в СМИ). Этот документ стал известен узкому кругу политиков еще летом прошлого года. Тогда проект был направлен Акежаном Кажегельдиным президенту страны, членам парламента и правительства. Но вместо дискуссии случился скандал: сотрудник Акежана Кажегельдина, отправившийся в Астану с текстами проекта для тамошнего истеблишмента, был арестован в здании мажилиса и посажен в тюрьму. Теперь уже можно с уверенностью сказать, что конституционная инициатива А. Кажегельдина была воспринята президентом и его окружением как открытый вызов. Сам факт того, что кто-то, кроме президента, решился предлагать обществу конституционную реформу, предусматривающую сокращение президентских полномочий, испугал обитателей астанинских “коридоров власти” настолько, что они решились на ответные меры несоизмеримого масштаба: продление президентских полномочий и досрочные президентские выборы. Чем они обернулись для республики, гражданских чувств казахстанцев и международной репутации страны, повторять не хочется. Мало кто станет спорить, что год назад мы жили в другом Казахстане. И вот теперь уже не элите, а всему обществу предлагается вернуться к вопросу о конституции. Почему? Об этом беседа с председателем Республиканской народной партии Казахстана Акежаном Кажегельдиным.

Беседовал Юрий Мизинов

- Акежан Магжанович, почему именно сейчас Вы поднимаете эту тему?

- Самое главное - произошло избавление от иллюзий. Народ избавился от иллюзии, что он живет в демократическом государстве. Люди у власти избавились от иллюзии, что им нет альтернативы, что они могут управлять страной вечно. Да и в том, что они действительно управляют, у них самих появились большие сомнения. Если воспользоваться морской терминологией, то они крутят штурвал, который никак не связан с рулем. В этой ситуации всем надо думать об устройстве корабля - и пассажирам, то есть народу страны, и тем, кто волей судьбы оказался на капитанском мостике.

- Почему Вы считаете, что политические реформы должны предшествовать экономическим?

- Нет в современном мире примеров того, чтобы авторитарное государство достигло экономического процветания. Еще тридцать-двадцать лет назад это было возможно: Индонезия, Малайзия, Чили... Но теперь мы живем в эпоху победившего либерализма. Свободная рыночная экономика доказала свое превосходство. А она не может существовать без демократических свобод.

Мы привыкли вслед за Марксом подозревать капитал в полной безнравственности. Когда-то так и было, наверное. Но сейчас западный капитал (а только такой и есть!) не идет в те страны, где нет демократии. Это факт - для кого-то прискорбный, но для меня радостный.

- Вы считаете, что диктатура не может обеспечить гарантии стабильности капиталу?

- Надежнее хорошей диктатуры - хорошая демократия. Неужели югославская трагедия нас ничему не научит? Европа и США, а за ними и все развитые страны мира не будут иметь дела с С.Милошевичем, они полны решимости предать диктатора Международному трибуналу и публично осудить его. Помощь, на которую может рассчитывать разрушенная Сербия, будет предоставлена только после того, как Милошевич и его клан уйдут с политической сцены.

Диктатура в многонациональном государстве особенно опасна. Она неминуемо ведет к подавлению одного народа другим, ответному сопротивлению, насилию, сепаратизму и в конечном итоге к краху государства. В многонациональных государствах демократии нет альтернативы.

Стабильность нужна капиталу. Но что под ней понимать? Если длительность пребывания одного правительства у власти, то капиталу по большому счету все равно. В Италии за 50 лет сменилось не менее 50 премьеров, а экономика развивается. Потому что “правила игры” остаются неизменными, потому что есть независимый суд и свободная пресса. У нас же за годы независимой власти персоны остались прежними, зато правила игры меняются постоянно. Череда скандалов и судебных процессов с западными инвесторами - тому подтверждение.

Жизнь вообще - а экономическая в особенности - состоит из конфликтов, из столкновения интересов. Инвестор хочет быть уверен, что в своей борьбе с конкурентами он находится в равных условиях. И если против него будут применены незаконные приемы, то он сможет найти защиту. Но только не в Казахстане. Потому что управы на акимов нет, потому что продажность назначаемых судов общеизвестна, потому что парламент ничего не решает, а пресса запугана.

Остается президент. Вот и идут к нему на поклон в поисках справедливости инвесторы. Я уже не говорю о том, что для директора западной компании мало радости пробиваться на прием и умолять президента о том, что во всем мире само собой разумеется.

Но пусть бизнесмен получил аудиенцию и попросил о защите. Так ведь следом за ним к президенту идет его обидчик или конкурент и просит прямо противоположное. Возникает вопрос, чью просьбу удовлетворит президент. Того, кто ему больше понравился? Того, кто прав? Или того, кто больше пожертвует на строительство Астаны?

- На чем основывается Ваша уверенность, что Казахстан “дозрел” до того уровня демократии, который предлагается в Вашем проекте конституции? Все-таки мы - постсоветская страна, азиатская страна, слаборазвитая страна. Наша история и менталитет не дают, к сожалению, примеров демократии. Вы сами достаточно часто употребляете термин “транзитное общество”.

- Я отказываюсь принимать как само собой разумеющееся аргументы о том, что Казахстан “не дозрел” до демократии. Чехия - тоже постсоветская страна, и в истории Венгрии нет ярких периодов демократического развития. Япония - куда более азиатская и консервативная страна по сравнению с Казахстаном. Но пришли американцы и устроили в этой империи буржуазную парламентскую республику, которая демонстрирует высочайшую социальную и экономическую эффективность. Что касается “слаборазвитости”, то Казахстан обладает большей экономической мощью, чем Словакия или, например, Намибия. Вопрос лишь в том, как она используется.

Наше общество все в меньшей степени становится транзитным, то есть переходным, потому что последнее время оно никуда не переходит. Казахстан откатился назад и замер в своем политическом развитии. Как долго он может пребывать в таком состоянии, покажет ближайшее время. Думаю, что очень недолго. Мы, к счастью, не Сирия и не Ирак.

- Вы предложили свой проект конституции накануне досрочных президентских выборов и претендовали на этот пост. Выборы прошли, Вам не позволили выдвинуть свою кандидатуру. Почему же Вы вновь обращаетесь к этой теме?

- Я предлагал свой вариант конституционных преобразований вовсе не в связи с выборами. Это выборы были перенесены из-за этого проекта и общего оживления политической жизни в Казахстане в прошлом году. Но до президентских выборов по закону тогда оставалось еще два с половиной года.

Жаль, что и президент, и парламентарии вместо того, чтобы вникнуть в суть этого документа, восприняли его как сигнал угрозы своему благополучию. Пусть хотя бы теперь, когда накал прежних страстей прошел, они вчитаются в аргументацию группы юристов международного класса, которая работала вместе со мной над этим документом.

Но в то же время я обращаюсь не только и не столько к властям, сколько к согражданам. Пусть они вынесут свои суждения, сделают предложения или раскритикуют отдельные положения нашего проекта.

Я не говорю: изберите меня президентом, потому что я лучше других. Давайте изменим наши законы так, чтобы те, кого мы будем избирать, впредь не повторили ошибок нынешних руководителей.

- И все же, если не менять ничего так радикально, а пойти по пути улучшений? В стране все громче говорят о том, что Вас вновь могут пригласить в премьер-министры. Смогли бы Вы добиться перелома и преодолеть кризис при нынешнем устройстве государства и при поддержке президента?

- Я достаточно долго проработал премьер-министром этой страны, чтобы верить, что кто-то - пусть самый великий и главный! - может просто приказать или потребовать, и заработают заводы, побегут поезда, потечет рекой нефть и вообще Казахстан всех догонит и перегонит. Это Никита Сергеевич Хрущев еще мог тешить себя такими иллюзиями. Но он и сам себе премьером был. Уже Брежнев был осторожнее в прогнозах. Потому что у него премьер-министром был Алексей Косыгин.

Я знаю, как преодолеть кризис, как вывести страну из тупика и обеспечить народу Казахстана достойную жизнь. Инвестиции, новые технологии, поиски рынков для нашей продукции - всем этим я занимаюсь во время своих зарубежных поездок.

Но начинать надо дома, и начинать надо с политической реформы. В нашей стране центры власти неравноправны, не сбалансированы. Махина президентской власти подавляет общество.

Еще раз повторю, я не просто против того, что у конкретного нынешнего президента слишком много прав и мало ответственности. Я выступаю против такой ситуации в принципе.

Посмотрите на Билла Клинтона: президенту США чуть-чуть за пятьдесят, у него впереди еще огромный кусок жизни. Еще бы править и править. Но он готовится передать власть своему преемнику. Не жене, не дочери, не другу, а тому, кого выберет народ. Это и есть демократия.

Безусловно, пик карьеры Клинтона пройден. Но впереди еще столько возможностей! Можно стать Генеральным секретарем ООН, можно преподавать, можно посредничать в урегулировании конфликтов, можно собирать деньги в помощь нуждающимся. Можно посвятить себя семье, детям и внукам...

В жизни человека неизбежны разные периоды. За молодостью приходит возраст зрелости, силы и власти. В старости вместе со слабостью приходит мудрость, и одно уравновешивает другое. “У природы нет плохой погоды”. Как мужчине неприлично гнаться за вечной молодостью, подкрашивая седины и затягивая живот тугим корсетом, так государственному мужу не к лицу уловками и хитростью цепляться за вечную власть.