Ставка больше, чем нефть
Акежан КАЖЕГЕЛЬДИН, премьер-министр Казахстана в 1994-1997 годах.

России навязывают роль "регионального жандарма"

Нынешнюю нестабильность на Кавказе принято связывать с “большой игрой”, развернувшейся вокруг каспийской нефти, будущих путей транспортировки мировых энергоресурсов и той роли, которую Россия будет играть на постсоветском пространстве в ХXI веке. То, что российская политика в каспийском регионе направлена на защиту экономических и геополитических интересов страны, вполне естественно. Но при этом Москва не должна противопоставлять себя другим государствам Прикаспия. Если Россия окажется в изоляции, это будет большим подарком для ее врагов. Москве нельзя переигрывать, "зажимать" страны, которые сегодня декларируют приверженность альтернативным вариантам транспортировки "большой нефти": от слова до дела дистанция огромного размера, и далеко не всякая декларация, продиктованная конъюнктурными политическими соображениями, будет подкреплена коммерческой выгодой и реальными финансовыми ресурсами.

Велика ли "большая нефть"?

Каспийские ресурсы можно разделить на две категории. Первая - так называемая "ранняя нефть", то есть нынешние объемы добычи и те, что можно реально извлечь в ближайшие два-три года. Вторая - "большая нефть", прогнозные ресурсы.

В целом оценки запасов нефти на Каспии представляются чересчур завышенными. Пропагандистская кампания вокруг “нового Персидского залива”, как поспешили окрестить Каспий некоторые западные эксперты, преследовала главным образом политические цели и была выгодна двум сторонам. Во-первых, национальным элитам постсоветских прикаспийских государств, которые получили повод для привлечения инвестиций и обещаний будущих золотых гор населению. Во-вторых, ведущим политикам Запада, которые под предлогом контроля за богатейшими нефтяными залежами включили регион в зону своих стратегических интересов и не допустили доминирования в нем России.

По данным Международного института центральноазиатских исследований, в 1997 году весь каспийский регион, включая российскую и иранскую части, производил около 1,2 млн баррелей нефти в день, в том числе Казахстан - 0,5 и Азербайджан - 0,2 млн. По самым оптимистическим прогнозам, в 2000 году Азербайджан будет производить 0,4 млн баррелей в день, в 2005 году - 0,8 млн, в 2010-м - 1,6 млн. Для Казахстана наиболее вероятна следующая динамика: в 2000 году - 0,8 млн баррелей с возможным увеличением к 2010 году до 1,5 млн.

В итоге ожидаемое производство нефти в 2010 году по всему каспийскому региону составит лишь 3,5 млн баррелей в сутки, что соответствует нынешним показателям нефтедобычи Норвегии. И это при том, что прогнозируемое увеличение добычи потребует крупных (от 5 до 12 млрд долл.) инвестиций, рационально ли подобное вложение капиталов, если только две страны с нежелательными для Запада политическими режимами - Иран и Ирак - могли бы с минимальными затратами в течение двух-трех лет. увеличить производство нефти на 2,5 млн баррелей в день? Так что “нефтяного бума” на Каспии в обозримом будущем не предвидится.

Великое каспийское разочарование

Разведочное бурение в азербайджанском секторе Каспия дало далеко не лучший результат: В на-. чале марта этого года альянс ВР - Аmосо принял решение о выходе из Северо-Апшеронского консорциума из-за отсутствия коммерчески выгодных запасов нефти. Вслед за этим российско-американский консорциум “ЛукАрко” заявил о том, что уйдет из Азербайджана, если данные исследований на месторождениях не укажут на значительные запасы. В сентябре Atlantic Richfield Company (АRСО) вышла из проекта Д-222 (“Ялама”). Американская Mobil и ее партнеры - британская Monument Oil и ирландская DragonOil - объявили о решении вдвое сократить объемы работ в Туркмении и принципиально пересмотреть стратегию деятельности в этом регионе. Причина - чересчур высокие затраты на добычу и транспортировку нефти с восточного берега Каспийского моря.

“Великое каспийское разочарование” пришло и в Казахстан. Сроки разведочного бурения международной компанией ОКИОК трижды откладывались. Альянс ВР - Аmосо, один из ведущих участников ОКИОК, считает участие в казахстанском проекте слишком рискованным и готов продать свою долю акций. Но покупать такое сомнительное добро по высокой цене никто не хочет.

Таким образом, Каспий сегодня утратил имидж “нефтяного Клондайка XXI века” и приобрел более заслуженную репутацию зоны высокорискованных и дорогостоящих вложений, адекватная отдача от которых в обозримом будущем довольно сомнительна.

Пришедший на смену эйфории скепсис при рассмотрении каспийских нефтяных перспектив влияет на отношение потенциальных инвесторов к проектам прокладки новых трубопроводов. Еще осенью 1997 года Казахстан передал Китайской нефтяной компании одно из крупнейших месторождений Узень при условии, что китайцы построят нефтепровод с запада республики до своей территории. Но за два года дело не продвинулось дальше начальной разработки технико-экономического обоснования. Ясно, что и в дальнейшем китайская сторона постарается не спешить, чтобы не прогадать с трубой, которая может оказаться убыточно-пустой, если реальные ресурсы казахстанской части Каспия будут гораздо скромнее ожидаемых.

Россия и исламский мир

У проекта транспортировки нефти через Кавказ много сторонников и противников - как, впрочем, и у иранского проекта. В числе основных игроков на каспийском поле - Россия, США, Западная Европа, представленная компаниями-инвесторами, Иран, крупнейшие экспортеры - члены ОПЕК, Китай. Очевидно, что страны Персидского залива не заинтересованы в конкуренции со стороны Каспия, которая может сбить цены и оттеснить некоторых сегодняшних игроков на периферийные позиции. В будущем следует ожидать и появления новых участников: возможно ослабление санкций по отношению к Ливии и Иоаки. наращивание нефтедобычи в Алжире, Анголе, Нигерии, не исключен вариант потепления между Западом и Ираном.

Москва должна умело лавировать, не внося напряженности в отношения с конкурентами (арабскими странами) и государствами, имеющими интересы, объективно не совпадающие с российскими (Турция). Ведь ставка в “большой каспийской игре” сейчас уже выше, чем просто нефть. Сложная внутриполитическая ситуация, война на Северном Кавказе дают возможность спекулировать на теме противостояния России и исламского мира. Если Москва даст повод для развертывания информационной войны в связи с “антиисламской” позицией России, это будет крупнейшей ошибкой Кремля - с точки зрения и внутренней, и внешней политики.

К сожалению, в последней время в лексике российского истеблишмента появились стереотипы, дающие формальный повод для негативных толкований официальной позиции России в исламском мире. Рассуждения о “ваххабитах”, об “исламской агрессии”, “фундаменталистах”, озвученные политиками высокого ранга, объективно работают против позитивного имиджа России в исламском мире. Есть силы, подталкивающие Россию к опрометчивым заявлениям и скоропалительным выводам. Этому нельзя поддаваться.

Соблазн свести проблему Чечни-Ичкерии к борьбе за или против каспийской нефти был достаточно велик еще год назад. Сейчас едва ли не во всех российских СМИ аналитики отыскивают или произвольно устанавливают хронологическое соответствие между колебаниями цены на нефть и всплесками активности боевиков. По принципу “после значит вследствие” строятся умозаключения о том, что за экстремистами неминуемо должны стоять те или иные нефтедобывающие государства, что сами экстремисты - лишь марионетки в руках неких злодеев-стратегов из стран Персидского залива. Так в умах тех, кто мыслит лишь в категориях заговора, кошмар “сионистского заговора против России” непосредственно замещается кошмаром “мусульманского заговора”.

Как европейская страна с наиболее развитыми в СНГ демократическими институтами и реальной политической конкуренцией, Россия в борьбе за свои геополитические интересы должна выдвигать на первый план идею защиты прав человека - и прежде всего права на жизнь, которое ставят под вопрос организованная преступность и международный терроризм.

Абсолютно прав премьер Путин, когда утверждает, что у бандитов нет национальности. Не бывает "исламского терроризма" - есть международный. Сама лексика российских политических деятелей должна быть переориентирована с конфессионального акцента на гуманистический.

Жупел ваххабизма в борьбе с оппозицией

Характерно, что некоторые опрометчивые заявления Москвы были немедленно подхвачены центральноазиатскими режимами, которые охотно используют жупел ваххабизма в борьбе с политической оппозицией. Россию пытаются использовать для подавления растущего социального протеста в центральноазиатских государствах, авторитарные лидеры которых довели население до крайней степени нищеты. Путать дар Аллаха с яичницей не пристало:

Россия на Кавказе действительно воюет с бандитами, в Центральной Азии за оружие берутся люди, которым новоявленные ханы-султаны не оставили легальной ниши для оппозиционной политической деятельности.

Для Москвы было бы непростительной ошибкой идти на поводу у авторитарных режимов, ограничивая свое политическое участие оказанием им военной помощи при возникновении угрозы вооруженных межклановых, межродовых, межэтнических конфликтов. В международном масштабе это лишь вызовет дополнительные претензии к России, которая вынужденно возьмет на себя неблагодарную роль “жандарма” в регионе, втягиваясь фактически в чужую игру. Единственно разумная альтернатива такой политике - целенаправленное давление на сегодняшних центральноазиатсних лидеров с требованием либерализации политических режимов и учета интересов различных социальных слоев, групп и элит.

Лидеры Центральной Азии не должны рассчитывать на российские штыки в случае, если их политика, направленная на увековечение власти собственного клана, приводит к угрозе широкомасштабного гражданского противостояния. В свою очередь Россия не должна рассчитывать на добрую волю президентов, декларирующих добрые чувства по отношению к Москве в обмен на ее готовность военной помощи.

России следует проводить более активную политику в Центральной Азии, направленную на принципиальное предотвращение причин, приводящих к наращиванию напряженности в регионе. Сегодня главной такой причиной является неразрешимое противоречие между объективной необходимостью демократизации политических систем и нежеланием постсоветских элит Азии создавать цивилизованные механизмы сменяемости власти.

Декоративные демократии, карманные парламенты и суды, фальсифицированные выборы, ограничение гражданских прав и свобод, репрессии против оппозиции - все это способно на какое-то время обеспечить видимость крепкой власти и сильной руки. На самом же деле такая политика загоняет проблемы вглубь и провоцирует затяжные конфликты, которые никак не отвечают интересам России в регионе - ни с точки зрения ее международного авторитета, ни с точки зрения участия в будущих нефтяных проектах.

"Время МН", 18 октября 1999 года