Второй дед, по материнской линии, воспитавший меня, был колоритной личностью: старатель на приисках, один из старейших большевиков. В 1953 году он был репрессирован, однако в связи со смертью Сталина дело приостановили. Несмотря на то, что дед едва не стал очередной безвинной жертвой, он остался верным сталинистом.

Второй мой дед всегда был неравнодушен ко всему, что происходило вокруг. Соседи часто приходили к нему искать справедливость, и он считал себя в ответе за все происходящее. Например, если ему жаловались на плохую работу котельной, он мог после работы, чуть ли не ночью пойти разбираться к кочегару. Он был фанатично предан советской власти. На таких людях эта власть и держалась, но именно их она опасалась.

Очень сильное влияние на меня оказало поколение фронтовиков: я понимал, сколько они пережили, видел, как они работают. Хорошо помню моих школьных учителей, прошедших войну. Наш первый классный учитель, Петр Филиппович Кроликов, ходил в полувоенной одежде. Он умер от ран. У нас была замечательная школа: директор, многие выпускники - герои Советского Союза.

В то время, после войны казахи, украинцы, русские, узбеки, татары, чеченцы жили вместе, и невозможно было представить себе, чтобы казах сказал неказаху: “Уходи из моего окопа”. Мне и сейчас отвратительна любая националистическая паранойя.

Еще одним следствием моего воспитания стало то, что я не могу и не хочу зачеркивать наше прошлое, в том числе - советское. Я, как и все мы, помню, что Казахстан стал известен миру Байконуром, который строил весь Советский Союз, Целиной, которую осваивала молодежь всей страны. Без Целинограда не было бы Астаны. А Джезказган, Кармет, наши железные дороги! Забывать об этом нельзя. Уверен - именно в советский период развития Казахстана были заложены основы нашей новой государственности.

Однако мне ясно и то, что это прошлое откликается сейчас острейшими проблемами. Как и все постсоветские страны, мы переживаем серьезный кризис, мучительно ищем выход на новую дорогу.

Конечно, если дело плохо, надо засучить рукава и браться за работу. Но мы не только плохо, неправильно живем, мы еще и плохо думаем и не подумав говорим. Если не ясно, зачем и за какое дело браться, приходится браться за перо. Я решился на это потому, что нигде не нашел печатного слова, в достаточной мере выражающего те чувства и мысли, которые обуревают меня при виде того, как живет нынешний Казахстан, его народ.

Мы сами меняемся гораздо медленнее, чем окружающая нас жизнь. Приспосабливаемся по необходимости, буквально рефлекторно. В полной мере я осознал это не так давно: как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Болезнь временно оторвала меня от текущих дел. Но зато появилась возможность остановиться, оглядеться, почитать, подумать...

Я понял, как много мы делаем почти вслепую. Как часто неуместно торопимся или, наоборот, медлим там, где это недопустимо. Как неумело распоряжаемся тем, чем обладаем. Как наивно повторяем чужие ошибки, как высокомерно отвергаем и свой собственный и мировой опыт. Все это я обнаружил в том числе и в себе, в своей жизни, в своих поступках.

Могу сказать, что только теперь понял, как, работая на высших должностях в правительстве Казахстана, я неоправданно сужал сферу своих интересов, своей деятельности. Конечно, во многом такое поведение обусловливалось не зависящими от меня причинами. Но это не должно служить оправданием. Настоящий политик тем и отличается от функционера, что может увидеть процесс в более широком контексте, вырваться из потока событий и критически, непредвзято оценить происходящее. Порой крайне необходимо увидеть себя, дела свои и своих коллег как бы со стороны, другими глазами и жестко переоценить все, что заслуживает переоценки. Если политик не может, когда это необходимо, менять свое видение ситуации, надо менять политика.

Как человек, кое-что понимающий в экономике и успевшей что-то сделать в этой сфере, я подошел к проблеме демократии именно с этой стороны. Я понял, что свободную экономику и демократическое устройство власти объединяет одно – право выбора. Когда мои наблюдения и размышления начали оформляться в нечто связное, я решил, что должен об этом написать.

Имея возможность вглядеться в политическое устройство демократического западного общества, располагая после отставки временем для чтения и размышлений, я утвердился во мнении, что демократия – своего рода аналог рыночной экономики. И не только аналог, но и вторая сторона медали, без которой это уже не медаль, а пустая бляшка.

Смысл демократии не только в том, что политики получают власть от избирателей. Как рыночная экономика невозможна без свободной конкуренции товаров и услуг, так и истинная демократия невозможна без свободной конкуренции политиков. Наличие такой конкуренции защищает граждан от произвола власти, заставляет политиков, борющихся за голоса избирателей, ориентироваться на их интересы.

Рыночная экономика – это поле, на котором предприниматели борются друг с другом за деньги покупателей, а покупатели ищут подходящего для себя продавца товаров или услуг. Свобода предложения и выбора заставляет предпринимателей совершенствовать товары и услуги, привлекая тем самым покупателей и удовлетворяя свой корыстный интерес – увеличение прибыли.

При демократии тоже существует такое “поле битвы” – это свободные выборы. На них политики борются за голоса избирателей. Чем больше голосов, тем больше шансов получить или укрепить власть. Избиратели выбирают подходящих для себя политиков, отдавая им голоса. Но чтобы получить и сохранить власть, политики должны предложить избирателям то, что им, избирателям, интересно и нужно, а потом сделать все, чтобы выполнить свои обещания. В итоге действует примерно тот же механизм, что и в рыночной экономике.

Но этот замечательный механизм работает при одном важном условии: выборы должны быть честными и свободными. Необходима реальная политическая конкуренция. Политик, находящийся у власти, должен испытывать постоянный страх потерпеть поражение на следующих выборах, тем более если он в чем-то обманул ожидания избирателей. Политик, идущий во власть, должен быть уверен, что у него есть шанс на победу, если он в состоянии предложить избирателям нечто более привлекательное, чем его конкуренты. Избиратели должны быть убеждены, что их голоса будут учтены, что не будет подтасовок и выборы будут честными. Только тогда они придут на выборы и сделают ответственный, сознательный выбор.

Черчилль говорил, что демократия – это скверно, но люди ничего лучшего пока не придумали. Обычно акцент в толковании этой фразы делают на том, что политический строй совершеннее демократии пока не изобретен. Но, наверное, этот тонкий знаток современной политики не случайно намекал и на скверные черты демократии.

Свобода рыночной конкуренции приводит иногда к тому, что покупатели соблазняются недоброкачественной продукцией. Свободная политическая конкуренция также может привести к тому, что избиратели отдадут власть политику, который погубит демократию, принесет вред людям и стране. Известно, например, что Гитлер пришел к власти, победив на обычных демократических выборах.

Значит, необходимо еще одно условие, чтобы общество и демократические институты могли защитить себя от подобных издержек демократии. Это условие – сильное гражданское общество. Нужен мощный слой собственников, защищенных силой права. Нужны сильные ответственные партии. Нужно развитое местное самоуправление. Нужна разветвленная сеть общественных организаций для реализации гражданских инициатив. Нужны подлинно свободные и независимые средства массовой информации. Все это – необходимые компоненты гражданского общества. Они играют в политике примерно ту же роль, что и общества защиты прав потребителей в экономике. Они не дают заморочить людям голову недобросовестной рекламой, предохраняют от ложных страстей и соблазнов.

Но здесь я вынужден остановиться в живописании достоинств рынка и демократии. Эффективные и сильнодействующие средства не всегда и не всем подходят. Далеко не везде и не всегда общества, живущие по недемократическим схемам, делают это по неразумению или неразвитости политической мысли. Мир многообразен, и в этом его достоинство. К тому же было бы крайне недемократично рассматривать все, что не вписывается в каноны развитой демократии, как нечто заведомо и однозначно неработающее и уродливое. Демократию нельзя принимать слепо, некритично. Ее выбирают ответственно и сознательно, а не как красивую легенду о жизни “богатых”. Делают это, учитывая весь комплекс конкретных обстоятельств.

Необходимо помнить, что реформы такого масштаба, которые происходят в нашей стране, требуют сильной власти, что демократия чрезвычайно хрупка на первых стадиях своего развития. Не случайно так часто говорят, что авторитаризм в той или иной мере полезен на первых стадиях реформ. Отсюда популярность “чилийской модели”, “японской модели” и им подобных.

Несомненно, страна сейчас находится на распутье. Поэтому общество нуждается в “рынке идей”, чтобы в свободной общественной дискуссии определить оптимальную для нынешних условий стратегию развития и найти способы ее реализации.

Хочу подчеркнуть: я не в праве считать себя всеведущим оракулом, знающим заранее ответы на все вопросы. Но я чувствую себя обязанным поделиться своими соображениями и по мере возможности способствовать той дискуссии, о которой говорил выше.

Есть и более значимые мотивы.

Не боясь обвинений в высокопарности, говорю: я люблю свою страну, мой Казахстан, мой народ. Мы живем в такой удивительной стране! Волею судьбы мы родились на той части Земли, которую смело можно назвать нервным узлом огромного евроазиатского материка. Недаром сюда стремились и здесь поселялись представители самых разных цивилизаций: саки, сарматы, тюрки, монголы, славяне. За эту землю велись кровопролитные сражения, через нее прокладывали торговые пути, ее осваивали и возделывали многие поколения тружеников.

Теперь здесь живем мы. Под нашими ногами земля, наполненная уникальными богатствами, вокруг нас бескрайние степи и поражающие красотой горы, над нашими головами - высокое и чистое казахстанское небо.

Природа щедро наделила нас своими дарами. История научила терпимости и трудолюбию. У нас есть все, чтобы жить достойно. Кроме...