От самого раннего детства хранятся в памяти два проступка. За первым - последовало наказание. Закупив спичечных коробков, стал их подкладывать под колеса дребезжащей по Новокузнецкой "Аннушки". Спички с шипением взрывались. Соседка застукала меня за этим занятием и донесла. В наказание мама отменила наш поход в Камерный театр на "Очную ставку" Шейнина. А так хотелось: говорили, что там все про шпионов. И даже появившийся пару лет спустя фильм по этой пьесе - "Ошибка инженера Кочина" - горечи не снял. Видите, до сих пор помню.

Она, между тем, вскоре выздоровела, похорошела, распушилась, глаза перестали гноиться. А уже в конце лета мы все были разбужены ее надрывающимся мяуканьем. Она явно звала на помощь. Вопли раздавались где-то наверху. Пришлось, в конце концов, поднимать топором половую доску. Кошка устроилась в щели между первым и вторым этажом. Рядом с ней был рыжий котенок. Глаз он еще не открывал, но уже был вылизан матерью. Теплый , хрупкий, беззащитный. При мне он стал открывать глаза, ползти к матери за молоком, и кошка сразу же переворачивалась на бок, открывая соски. Я впервые видел такое крошечное существо, которое входит в жизнь.

Потом случилась беда. Мы ненадолго ушли в лес. А когда вернулись, мне довелось пережить первую в жизни трагедию. Именно так, заверяю вас. В незапертые двери дачи пробрался щенок и принялся играть с котенком. Нет, он не грыз его, не душил. Подбрасывал лапой из стороны в сторону. И котенка не стало. Сперва я закричал, потом разрыдался, следом, наверное, была истерика. Мне недоступна была беспощадность жизни, и не готов я был понять: близкие нам существа, расставаясь с нами, приносят боль, сравнимую лишь с той преданностью, которой приобрели нашу любовь.

...Отец умер годом раньше. Мне было пять. Отправляясь в больницу, он зашел меня поцеловать, спросил, что привезти, когда вернется. Я попросил "Мурзилку". Больше отца я не видел. А когда его не стало, до конца не пережил случившееся и, конечно же, не плакал. Вышел во двор и сообщил: "А у меня папа умер". Это как-то выделяло меня среди других...

Вскоре в доме появился щенок - первый в моей жизни! Когда я подрос, мама, как бы между прочим, заметила, ничего не объясняя: "Мне говорили, что души умерших переселяются в животных, потому я и взяла тебе Микки". Я же в эту минуту вспомнил, как рыдала мама в день смерти отца, повторяя одну и ту же фразу: "Он так и не узнал, как я его любила..."

Да, щенка назвали Микки. Наверное, по аналогии с Микки-Маусом, - маме кто-то подарил американское издание похождений мышонка Микки и утенка Дональда. До сих пор те занятные картинки у меня перед глазами: обожал эту книгу, не уступая нынешним малышам в любви к мультикам.

Микки по тем временам был чрезвычайно редкой породы. Жесткошерстный фокстерьер. Гладких фоксов до войны было много. С ними часто выступали дрессировщики в цирке. А вот жесткошерстные, забавные, словно кубик на ножках, у которого вся шерсть свернута в колечки - их и расчесать не всегда удается, - были неведомы. Мама долго искала именно эту породу и в конце концов нашла. Лучший жесткошерстный терьер-девочка была у знаменитого актера и режиссера Алексея Дикого. Из его дома и приехал к нам на Новокузнецкую месячный Микки. С ним мы стали сразу же неразрывными друзьями.

А собаку Дикого постигла жуткая судьба. Хозяин уехал на гастроли, пустил в квартиру приятелей. Как-то напившись, они затеяли спор: выживет ли собака, упав, скажем, с третьего или четвертого этажа? И тут же разрешили свои сомнения на практике... Сколько бы раз я ни видел в кино фильм "Адмирал Нахимов", меня занимали не победы флотоводца, а игравший эту роль Алексей Дикий, у которого выбросили в окно собаку.

Меня никогда, слава Богу, жизнь не сталкивала с живодерами. И в детстве среди мальчишек не встречал любителей издеваться над кошками и собаками. Уверен, хотя и не имею доказательств: тот, кто может душить, прижигать, вешать животных, внутренне готов совершать подобное и с людьми...

Миновало детство. Мама очень постарела, и я с трудом уговорил ее уйти на пенсию. Были уже свои дети - сын и дочь. И все эти годы мама настаивала: "Дети должны расти с животными. У тебя же они всегда были".

Наконец я решился и принес в плетеной корзинке щенка эрдельтерьера. Согласно длиннющей родословной и принятым у собачников правилам его имя должно было начинаться с буквы "Б". Его и назвали, не мудрствуя лукаво, Бобом. Мама не видела щенка, она была в больнице. Но услышав, что ее пожелание выполнено, принялась расспрашивать, какой щенок, сколько ему времени, какая у него шерстка. Я легкомысленно повторял:

- Я же не могу его притащить в больницу. Вернешься домой и увидишь.

Назавтра мамы не стало. Сердце...

- Все говорят, что у тебя очень умный пес. Пусть он укусит этого плохого ученика.

Боб подошел к мальчишке и тяпнул его за ногу. Парень заорал что было мочи, сбежались педагоги, оказанием первой помощи руководил учитель физкультуры... Саша вернулась домой, захлебываясь от рыданий, а Боб никак не мог понять, чем же он не угодил.

На следующий день к дочке подошла завуч и, наклонившись, тихо сказала:

- Я слышала, что у тебя собака очень умная. Но я же не знала, что настолько.

Вырастали дети, становились самостоятельными, а Боб старел. Ушла былая резвость, не бегал за палкой и не прыгал за ней. А когда меня послали корреспондентом "Известий" в Прагу, то на вопросы таможенников - имеете ли при себе антиквариат? - всякий раз отвечал: "Да, имею: пса".

Каждое утро мы гуляли с Бобом по Стромовке - чудесный парк в центре Праги. Нас вскоре приметили, и, проходя мимо, чехи ласково говорили: "Бобичек! Добрый пэс". В ответ он приветливо помахивал купированным хвостом.

Настало время возвращаться в Москву. Мы ехали из Чехии машиной через пограничный с Польшей город Наход. Мы и раньше часто бывали здесь, и всегда с Бобом. К чему это уточнение, вы сейчас поймете. Заранее заказав гостиницу, приехали в Наход уже ночью, под проливным дождем. Боб, припертый чемоданами, кряхтел на заднем сиденье. Я добежал до рецепции и услышал, что никакого заказа нет, как и свободных номеров. Перспектива, признаться, была безрадостная. Но тут в гостиничный холл вошла жена с Бобом на поводке. И консьержку как подменили. "Это Бобичек приехал! Что же вы сразу не сказали? Найдется номер, найдется..."

Прощание с Бобом было тяжелым. Утром он вошел к нам в спальню и как-то застыл у дверного косяка. Вдруг упал и больше уже подняться не смог. Я положил Боба в машину, повез к ветеринару. Тот сразу же поставил диагноз - инсульт. И добавил, что лечить бесполезно, надо сделать укол, чтобы избавить пса от мучений. Мне же и предложили поднять Боба, положить на операционный стол в собачьей лечебнице. Я все сделал. Ветеринар наклонился и выдавил шприц. Боб умер не сразу. Сперва он улыбнулся. С этой улыбкой и остался в памяти навсегда. Я и не подозревал, что еще способен плакать, как в детстве, захлебываясь, и очень долго...

В жизни за все приходится платить. И за верность. И за привязанность. И если покидает тебя пес, а точнее и честнее говоря - друг, который всегда был подле, всегда стремился вступиться за тебя и реагировал на каждое твое слово, - это очень больно и тяжело. Еще долго, когда Боба уже не стало, я подчинялся привычке: отрезал ломоть колбасы или брал кусок сахара и протягивал руку, чтобы побаловать Боба.

Людям, не пережившим такой привязанности, не избалованным собачьей преданностью, порой неудобно рассказывать, что животное может стать для тебя самым близким существом. А уж слезы по поводу сгинувших собаки или кошки - просто неприличие.

Заметьте при этом, вас никто не упрекнет переживаниями за судьбу человека. А если это касается животного, то непременно - баловство или барство. Я так не думаю. И потому недавно подрался. Со времен школы, честное слово, ни на кого не поднимал руки. Да и в те годы, признаюсь, не был среди первых забияк. А здесь не смог справиться с собой.

- Я не должен вам этого говорить, но, оказавшись на вашем месте, поступил бы точно так же...

Сейчас у меня очень большой и столь же добродушный пес - австралийская овчарка. Его подарила мне внучка. Она сама приняла девять щенят и всех вырастила. Портрет пса висит над моим письменным столом в редакции. Попросивший у меня как-то интервью японец долго расспрашивал: "Каким было тоталитарное государство, каково жилось в то время?" Рассказывать японцу все, как нам жилось, охоты не было. Я ответил просто:

- Если бы вы попали ко мне прежде, то надо мной висел бы портрет вождя, а теперь фотография моего пса.

Он, кажется, понял, что я хочу сказать, во всяком случае, закивал головой.

Совсем недавно в февральскую пургу дочка за рулем чудом увидела на дороге кем-то сбитого и брошенного щенка, который еще дергался. Саша резко затормозила, и в нее сразу же врубилась идущая следом машина. А потом начались поездки по ночной Москве. Поиски ветеринарной лечебницы, которая открыта круглые сутки. И щенка спасли.

Моя дочь!